Фрагмент интервью Александра Леонидовича Лаврова (Часть1)

 

Александр Лавров

Корреспондент (Корр): Расскажите, пожалуйста, о себе?

АЛЕКСАНДР ЛЕОНИДОВИЧ: (АЛ) Родился в городе Грозный в 1959 году в семье ветерана Великой Отечественной Войны. Мама работала в комитете госбезопасности. Бабушка по материнской линии во время ВОВ партизанила в Белоруссии. Окончил школу. Занимался спортом с 4-го класса.

Корр: Каким видом?

А.Л.: Легкой атлетикой. В девятом классе выполнил норматив кандидата в мастера спорта по лёгкой атлетике. Направление – тройной прыжок. Пророчили большое будущее. На Олимпиаду-80 намётки были. Пришло время, когда нужно было выполнять воинский долг. Попал в группу советских войск в Германии. Отслужил 2 года. Пришёл с армии. Меня пригласили в комитет госбезопасности Чечено-Ингушской АССР. Были не то чтобы, так сказать, семейные династии, просто детей в то время уже «вели». Естественно, у кого родители работали в органах. Пригласили в комитет госбезопасности с предложением заочно поступить в Грозненский нефтяной институт им. академика М.Д. Миллионщикова. Заочно поступил на промысловый факультет.

Начал работать и в мае 1979 года набирали в группу «Набат» по обезвреживанию «воздушных пиратов» по приказу Андропова. В связи с тем, что были захваты самолётов, нас спортсменов набрали, - тогда каратэ было закрыто, - и нам начали преподавать стиль «шотокан». Как то один пришёл парень и сказал: «Ребята, вы ерундой занимаетесь». Парень был приписан к нам комитетом. Он был в своё время в группе «Каскад». Это было подразделение КГБ СССР, которое базировалось и работало за границей. Спецназ.… Тогда ещё слово «спецназ» не произносилось, оно было секретным. Он был приписан к нам, потому что был комиссован из-за прострелянных коленей. Во Вьетнаме группа работала против американских коммандос и там он получил ранения.

Он показал нам систему, которая тогда вообще никак не называлась. Сказал, что как в «Августе 44-го года» В. Богомолова. Показал «маятник», показал работу,… но ему никто не поверил. Руководство посмотрело – падают люди, он их роняет. «Физика» я имею в виду. Необычная работа, но ему никто не поверил, а я привязался к нему  что ли. Мы нашли общий язык, потому что он тоже бывший легкоатлет из Грозного. Он старше был меня намного лет, 1952 года рождения.

В день, когда мы познакомились с ним, мы вместе шли пешком домой. Решили пройти пешком – 17 километров от «центра» до дома. Шли по улице и к нам «докопались» пять здоровеньких хулиганов. Сказав мне: «Подожди, постой в стороне»,  он с ними отработал,. Я видел, как они реально падают от его действий. Причем нечто новое в реальности всё это увидел. Мне это действительно понравилось, и я спросил можно ли с ним позаниматься. И он начал со мной заниматься, поставив сразу условие, что здесь нужно пахать. Сначала показал мне «маятник», шесть его видов. Всего их двенадцать видов. И вот я начал самостоятельно дома работать с ним над маятником. Мы встречались 3-4 раза в неделю, и он проводил со мной занятия.

В 1982 году была командировка в Афганистан. После командировки попал на шестимесячные высшие курсы КГБ СССР в Москве. После курсов я попадаю в город Свердловск в управление КГБ по Свердловской области, где с 1985 года начинаю преподавать в Свердловском управлении. В это время Борис Николаевич Ельцин ещё был первым секретарём райкома КПСС. Повезло. Мне всегда везет в этом плане, я всё сталкиваюсь с интересными людьми, которые в последствие становятся ключевыми фигурами.

Во времена Ю. Андропова, когда милицию «почистили-разогнали» я попал на усиление в органы внутренних дел. В уголовный розыск Нижнего Тагила. Пробыл не долго, потому что чекистов не жаловали, решили меня подставить, чуть не посадили, и пришлось уволиться. Поскольку я не проработал положенный срок на усилении, назад в Комитет дороги не было.

Получил приглашение преподавать в свердловском педагогическом институте на военной кафедре. Набрали группу ребят-афганцев на военную кафедру, и мне сказали: «Найдёшь с ними общий язык». Я стал преподавать. В 1988 году вышла большая статья в «Комсомольской правде». Приехал какой-то парень, я не знал, что он корреспондент, который спросил меня, что я преподаю. Я сказал, что есть система, которая описана в книге «В августе 44-го года» или «Момент Истины». Как выяснилось позже, он оказался корреспондентом газеты «Комсомольская правда», в которой и вышла статья.

Первая в «Союзе» под названием «Стиль от... спецназа. Интервью из первых рук от Александра Лаврова». Они её назвали «Русский стиль». До этого никаких статей не было, поэтому она прозвучала как гром среди ясного неба. Мне позвонил из Краснодара Кадочников. Сказал: «Сынок, спасибо. Я такой-то, такой-то…. Спасибо, что поднял такую тему. Есть действительно русские единоборства. Приезжай, познакомимся. Покажешь что умеешь». Я собрался и прилетел в Краснодар. Познакомился с «Дедом» (Алексеем Алексеевичем Кадочниковым).

«Дед» мне сказал - Покажи, что можешь.
Я показал, он мне говорит - Постой, это кто тебя подготовил, Володя Белоусов?br/> Я говорю:  - Да.br/> - Из группы «Каскад»?br/> - Да.br/> - Ну, это девятый класс, а с первый по восьмой проходил?br/> - Нет.br/> - Будешь заниматься?br/> Я говорю: – Да не вопрос… Мне интересно, буду, конечно.

А я тогда «катал» маятник и один день пропустил. 1 200 000 накачал в одну сторону.… Каждый день качаешь и постоянно ведёшь запись, сколько сделал. Один день пропускаешь и всё заново нужно делать.

И получилось так, что курсанты спросили:
- Алексей Алексеевич, а что это такое?
Он сказал: - Это вам ещё рано.

Вообщем,  остался я с «Дедом». В этот момент  стал знаменит – пришло чуть ли не два мешка писем со всего Советского союза. Я продолжал работать на военной кафедре и естественно, занимался, по линии Деда Как-то однажды увидел по телевизору – была такая знаменитая телепередача «Вокруг Света» - Морихея Уесибу. Его в первый раз тогда показали. А через два часа у меня тренировка должна была быть. Досмотрев передачу, я приехал на тренировку, и тут у меня что-то сработало, и я попробовал это дело и люди стали промахиваться. Не падать, а только промахиваться. Через некоторое время мне попадается книга

Н.Бернштейна «О ловкости и её развитии». Открываю её и вижу ответ, почему, с медицинской точки зрения, это происходит. Погрузился в официальную медицину и понял, почему люди промахиваются, почему они падают. Потом и у меня люди начали падать.

Как-то в очередной раз с этой работой приехал к «Деду». Получилось так, что «Дед» был на кафедре. Я зашёл, а курсанты тренировались на полосе препятствий.

- Ну, что покажи, что выучил? – обращаются они ко мне. Они все молодые были, а я взрослый – мне 33 года было. Показал им, и они начали падать. Побежали к «Деду» и «пожаловались»:
- Там Лавров приехал такую ахинею показывает – мы ничего не можем сделать.
«Дед» приходит и говорит: - Ну, покажи, что привёз?
 Ну - я говорю, - вот это вот.
Он посмотрел и говорит, - Отойдём.
- Дед, может быть что-то не то….
- Нет, всё то, нормально, но им ещё рано знать. У нас всё это есть.

И получилась так, что эта была моя первая научная работа….

Спустя время мне позвонил «Дед» и сказал: - Леонидыч, нужно съездить во Владимир. Там соревнования устроили среди противодиверсионных частей. Мы сейчас стали известными на весь Советский союз. Меня вызывают со своими курсантами в соревнованиях поучаствовать. Хотят посмотреть, как система Кадочникова работает. У меня курсанты сейчас не могут: кто-то заболел, кто-то в отпусках, кто-то в больнице.…Как раз 8 марта, весенние каникулы были. И предлагает мне поехать и выступить за школу.

- Да не вопрос, - говорю я.

Приезжаем во Владимир. В первый день проходят соревнования по освобождению от захватов. Во второй день - уходы от оружия: от палки, от ножа, от пистолета. Всё по баллам считалось. На третий день были спарринги. Первые два дня я на первом месте по очкам. А на третий день меня Дед не заявляет. Отговорку нашёл, дескать, мы не привезли с собой экипировку. Я говорю: - Дед, если ты меня сейчас не поставишь, то нас всех обмажут этим самым…. Надолго, надолго, надолго.

В конечном итоге меня «Дед» ставит. Я выхожу в спарринг и получается так, что я ломаю ногу сопернику. Открытый перелом, он падает, льётся кровь. Меня снимают с соревнований. Дед выскакивает и говорит: - «Ну, что крови хотели? Вы понимаете, что это не спорт, а боевая система? Саня поехали отсюда. Если крови хотите, приезжайте в Краснодар». Прилетели в Краснодар, и к нам обращается генерал, начальник военного училища: - Алексей Алексеевич, зайди ко мне вдвоём.

Дед говорит: - Мы съездили, Вы слышали, как училище выступило? Наше училище защищал Александр Леонидович, старший лейтенант. Комитет госбезопасности….

Почему он не у нас? – говорит генерал.

И меня буквально за два приписывают к училищу. Краевой военком спрашивает о том, сколько мне лет. Отвечаю, что старший лейтенант по линии комитета, капитан по МВД. Он говорит, что пора быть капитаном. И делает меня капитаном. Военкомы в то время имели право присваивать звания вплоть до майора.

Возвращаюсь в Свердловск, в училище и увольняюсь. В это время я познакомился с Сергеем Вишневецким. Нас оказалось трое: Кадочников, Вишневецкий и Лавров. Вишневецкий преподавал в училище расчет баллистики стратегических ракет. Всё это было связано с компьютерами, с электроникой. Когда мы с ним познакомились, он был подполковником, но был на год меня всего старше. Умница, уникальный человек был,  очень большие знания были. Нам так с ним повезло…. Мы с ним сошлись, потому что у меня бабка ведуньей была. У меня много от неё перешло. Бабка у меня сербиянка, ведунья, своё время лечила весь город Грозный травами, заговорами…. Обокрали соседку.

Через три дня мужчина, который обокрал, принёс вещи этой соседки. Я был этому свидетелем, мне было 12 лет. Я всё время там с бабушкой был, потому что мать постоянно была на работе. Бабушкой воспитывался. И мне потом передалось всё. В 33 года у меня всё стрельнуло. И тут появился Вишневецкий. Он начал меня немножко вести. Когда я приезжал в Краснодар, то он меня спрашивал, на какое время я приехал. Я говорил, что, например, на 15 дней. Он говорил Деду, что тогда 10 дней я буду жить у него, а 5 дней у Деда.

В основном меня начал вести Вишневецкий, конечно. Он уходил на службу и давал мне литературу, книги старинные, с закладками. В два часа приходил, и я должен был докладывать, что из этого я понял. Таким образом, он начал меня вести. И в этот момент у меня выстреливают «бабушкины дела». Например, сидела компания милиционеров, что-то отмечала и у одного пропадает пистолет. Меня попросили найти его, и я по их карточкам нашёл кто украл этот пистолет. Вора  взяли, и пистолет действительно был у него.

Потом были 90-ые годы. Полный развал. Бандитизм. В Свердловске я попадаю в «Союз ветеранов Афганистана». Это была первая организация подобного рода в Советском союзе. Меня приглашают в эту организацию, и я мотаюсь между Краснодаром и Свердловском. У меня тренируются все – и бандиты, и УРАЛМАШ и «афганцы», и синие и красные, кого только не было,…. И дети занимались. Однажды у бандитов офис ограбили, компьютер утащили. Попросили меня «посмотреть». Я «посмотрел» через сон и сказал где и кто. У кого машину угонят…. А бабка меня предупредила, что ни в коем случае денег нельзя брать. Если кого-то лечить или поиск кого-то, то деньги нельзя брать. Ни ржавой копейки.

Чуть позже свердловская киностудия предложила снять фильм. Я пригласил Деда, Вишневецкого. Свердловская киностудия в 1992 году сняла фильм «Болевой приём». Это был первый фильм такого рода. Он, конечно, в то время, сильно ударил по восточным единоборствам. Был Дед, сын Кадочникова, Вишневецкий, мои ребята из группы «афганцев». Вначале идут черно-белые, как бы документальные, кадры, а дальше фильм идёт в цвете. Смысл такой: группа офицеров во время русско-японской войны выходит из окружения. Это начало и на основе этого строится весь фильм. Всё остальное - гороховый стручок. В фильме казачество было задействовано, я есаула играл. Так и играли,  Дед, Вишневецкий и я.

На протяжении всего этого времени рядом со мной был мой друг - Сергей Михайлов. Нас двоих забирают в Москву. Он был специалистом по оружию, по стрельбе и вождению автомобиля. Я всё остальное «тащил», психологию и все дела. Мы попадаем с ним в специальное управление Генштаба в так называемую «пси-разведку». Мне присваивают подполковника. Сергею майора, а он был лейтенантом запаса. Нас закидывают вдвоём в Чучково, между Москвой и Рязанью. Чучковская бригада спецназа ГРУ.

Так мы в первый раз попали в спецназ ГРУ. Нам выделили офицерский состав, и мы с этим составом из бригады начали заниматься. Буквально по восемь месяцев мы находились в бригаде, возвращались в Краснодар - отчитывались. Дома в год всего по два месяца находились, а в основном в бригаде. Прорабатывали всю систему Кадочникова и применяли её на спецназ ГРУ. Так я оказался непосредственно в спецназе ГРУ. Это было начало 90-х годов.

Потом бригаду вывели в г. Черноречье. Приезжали туда. в Черноречье. Мы ездили по бригадам и проводили занятия. Была ещё бригада в г.  Аксае. Была ещё бригада в  Тёплом Стане – мы работали с разведчиками. Проводили различные занятия. Естественно, приезжало несколько генералов из ГШ МО смотреть, как ложится система Кадочникова непосредственно на людей. Параллельно пошли работать разные идеи, которые потом превращались в научные работы.

Потом я сделал несколько изобретений  технического характера, чтобы ПЗРК типа «Стингер», «Стрела-1», «Стрела-2» наши самолёты не сбивали. Два полковника сразу генерала получили. В Москве делали показ, после чего меня Квашнин вызвал к себе и сказал: - Ты будешь подчиняться только мне. Всё, ты не стоишь в строю…. Ну, правильно, - говорю, - по 3 часа стоять на солнцепёке, чтобы каблуки в асфальт вошли, это никому не надо…. За 3 часа могу сделать то, что вы за полгода не можете сделать. И по подготовке и по всему…. Получилось так, что я стал подчиняться Квашнину напрямую и эшелон, который раньше вверху был, они меня не трогали и давали возможность работать. Если мне нужно было готовить людей, то я брал автомат, пулемёт и за два часа они у меня стреляли…. Минимум патронов – максимум результатов.

 

ВНИМАНИЕ!

Перепечатка статьи запрещена! Допускается только гиперссылка на этот материал!

Продолжение следует…

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru